Телефонна розмова Порошенка з Путіним (повна версія) — Резонанс - о коррупции, взятках, судьях, власти

14 август 2020, Пятница, 16:38

взятка декларация ДТП в Харькове задержание в Иванковичах Мошенничество туроператоров НАБУ Нацполиция происшествия прокуратура СБУ Укрзализныця

Телефонна розмова Порошенка з Путіним (повна версія)

10 июля 2020г.

Володимир Бойко

Найбільше в розмові Порошенка з Путіним мені сподобалась фраза Петра Олексійовича: «И второе, по Широкино. Там уже ну одна деревня, положили уже 200 – 300 ребят. Широкино по Минским соглашениям была наша территория. Но уже хрен с ней, пускай там в центре на почте ставят миссию ОБСЕ».

Хотілося б, щоби сивочолий гетьман пояснив, що означає вислів «хрен с ней», коли йдеться про територію України. Це вже державна зрада, чи ще ні?

Джерело

Повна розшифровка телефонної розмови між президентом України Петром Порошенком і президентом Російської Федерації Володимиром Путіним, яка відбулась 30 квітня 2015 року, за 2,5 місяці після укладання так званих Мінських угод та розгрому української армії під Дебальцевом.

П.П.: Владимир Владимирович, приветствую Вас.

В.П.: Здоров, Петр Алексеевич. Все команды раздал, как мы и договаривались.

П.П: Хотел поблагодарить за конструктивный разговор, который у нас получился как мне кажется.

В.П.: Спасибо.

П.П: Спасибо за позицию и по рабочим группам. Буду откровенен, я там особого оптимизма или энтузиазма не испытываю. Все равно договоренности надо достигать на политическом уровне, но документы готовить они должны смочь. Я единственное, что не стал поднимать в нормандском формате, я по прежнему оставил на высоком уровне свое представительство и хотел бы что и Вы тоже поднимите.

В.П.: Не понял

П.П.: По уровню представительства. Мы с Вами говорили, что поднимем уровень представительства в рабочих группах. Я говорил, у нас и Марчук, и Горбулин. Вы мне обещали со своей стороны поднять уровень представительства. Может, посмотрите, чтобы там были люди, которые…

В.П.: Мы же специально назначили туда посла по особым поручениям, опытного…

П.П.: Да, да. Это касается трехсторонней контактной группы, а я говорю и по рабочим группам, потому что тампросто сидят чиновники администрации президента.

В.П.: А, хорошо, хорошо.

П.П.: Посмотрите, чтобы там был конкретный и эффективный разговору, потому что наши разговоры свелись ну просто к бутылочному горлышку нормандского формата и телефонных разговоров. Может попытаться расширить круг этих контактов, потому что нам нужно будет в любом случае делать мозговой штурм. Если по конституции или по выборам будем где-то упираться, чтобы нам иметь альтернативные варианты, которые будут подготовлены для нашего с Вами решения, чтобы мы не запустили ситуацию в глухой угол.

В.П.: Петр, я подумаю. Я согласен. У меня нет сейчас готового ответа. Поищем.

П.П.: И второе. У меня Ложкин улетел на пару дней. Но может быть подумать и организовать встречу Ложкина, может быть в какой-то третьей стране и Сергея Викторовича, пусть тоже подумают расширить поле и перечень наших с Вами вопросов, которые требуют принятия политических решений на высшем политическом уровне. Давайте тоже подумаем.

В.П.: Если есть такая необходимость, – пожалуйста. По-моему они же в контакте и виделись, по-моему. В Нью-Йорке что ли или где?

П.П.: Да, да. Ну, я не помню в Нью-Йорке ли это было, но мне кажется у них есть какие-то понимание или восприятие позитивное друг друга, чтоб мы там тоже попытались чего-то наработать. Я Виктору пытался передавать, что если у нас не получаются изменения в конституцию, в силу разбалансированности определенной парламента, мы можем ограничиться законом. Я, например, благодарен Вам за понимание решительных действий по «правому сектору», потому что это вызвало определенную дестабилизацию в парламенте, которую мне придется еще несколько недель успокаивать.

В.П.: Догадываюсь. Вам без этих действий дело даже не в Донбассе. Вам без этих действий ситуацию не наладить и без твердой президентской власти порядка не будет.

П.П.: Я понимаю это и пытаюсь в силусвоих сдержанных возможностей действовать с максимальным эффектом прежде всего для страны.

В.П.: Конечно. Я Лаврову скажу он Ложкина найдет.

П.П.: Не Лаврову, а Сергей Борисовичу Иванову. Извините, не Сергею Викторовичу…

В.П.: Ааа.

П.П.: Если будет чувство у Вас потому что диалог может получится. Лавров пусть работает с Климкиным.

В.П.: Иванов с Ложкиным как раз постоянно в контакте.

П.П.: Да, да, да. Они в контакте и может после праздников им сесть поговорить ипоконструировать модели на которые мы можем выйти для стабилизации ситуации.

В.П.: Ну хорошо, я Сергею дам такое поручение. Он свяжется с коллегой.

П.П.: Спасибо. Вторая позиция, может, мы подпишем по танкам, по артиллерии?

В.П.: А как там подписывать? Че-то я не понял, что нам подписывать? Я не стал в ходе разговора вопросы лишние задавать.

П.П.: Да, там смотрите: документ такой же как готовился раньше по отводу тяжелого вооружения. Он делается в рамках специального центра по контролю и координации. Подписывают его Ленцов и Таран и внизу ставят подписи ЛНР и ДНР. Ставят расстояние, откуда отводят, сроки отвода и этапы. Он наработан и мои докладывают что и у Ленцова и у Тарана единый подход. Вроде бы там нет даже дискуссии. Мы делаем точно по аналогии с Минскими документами. Единственное, что Ленцов нам сказал, что у него нет комманды сверху.

В.П.: Все. Он ее получит. Если нет команды, то он ее получит.

П.П.: Ок. Я тогда дам соответствующее распоряжение нашим. И второе, по Широкино. Там уже ну одна деревня, положили уже 200 – 300 ребят. Широкино по Минским соглашениям была наша территория. Но уже хрен с ней, пускай там в центе на почте ставят миссию ОБСЕ. Мы отводим с обоих сторон чтобы в селе не было вооруженных формирований. Оставляем там одного участкового с Макаровым. И чтобы расстояние между воюющими сторонами было 4 километра, чтобы не было провокаций.

В.П.: Давайте, они действительно там воюют. Никто не против. Что для этого нужно?

П.П.: Формально Ленцов говорит что ему тяжело уговорить Захарченко. Но моргая, говорит что нет команды от руководства.

В.П.: Он получит, получит. Если такой команды нет.

П.П.: И последнее по пленным. Что их не 400, не 300. Но вот если сейчас есть возможность, я думаю, что может быть до праздников. Бортников там с Виктором говорил, тот был у меня, но улетел на Закарпатье и говорит что готов вылететь туда для выполнения этой работы.

В.П.: Мне Бортников говорил, что он получил бумаги, но там действительно несовпадение. Вы знаете нашу позицию. Чем быстрее обменяться, тем лучше.

П.П.: Согласен. Но те, что сверены уже можно запускать и освобождать.

В.П.: Подтолкну. Согласен. Если там есть такое, что можно решить сейчас, нужно решать сейчас.

П.П.: Ну ладно. У меня есть один киборг, комбат. Над которым издевались там во время прохода. До конца разговора мне дадут его фамилию и там по нему нужно будет переговорить… А по поводу Савченко Вы не собираетесь ускорять?

В.П.: Ну нет. Значит я сегодня как и обещал Вам разговаривал с Генпрокурором. Он говорит: Ну мы пока не готовы. И нам нужно время чтобы определиться. После нашего разговора я его приглашал. У меня прокурор был прямо здесь в кабинете. Он мне докладывал.

П.П.: Понятно. Теперь по газу. Я чего Вам хочу напомнить, вот мы тогда сели и договорились: действительно будет позиция что до 330 минус 100 долларов. Меньше 330 – минус 30%. Они тоже там договорились наш Коболев и Миллер. Миллер говорит, что политического решения нет.

В.П.: Нет, нет. Там дело не в политическом решении. Я сказал Вам так как есть. Здесь ничего не прибавить, не убавить. Там никто не будет спекулировать ни на чем. Миллер был у меня. Он мне докладывал, говорил что поскольку у нас сейчас цена на нефть 50 долларов и если мы будем применять вот эту скидку в 30% от нашей пошлины. Мы можем уйти ниже, чем цена для Беларуси, а это не возможно.

П.П.: Ну смотри. Мы тогда заключали договор когда цена была 50. Сейчас цена уже 66 по Бренту. И цена имеет тенденцию к повышению. Это первое. Вторая позиция, что мы тогда договорились по этим 30% и если рассчитывать цену, то вроде, как меня проинформировали, цена будет составлять 230 – 240 долларов в третьем квартале, а для Беларуси цена 160. Мы не уйдем. Мы можем написать в конечном итоге, что не ниже чем цена для Беларуси, просто чтоб сейчас закрыть эту формулу. Потому что я уверен, что нам нужно активизировать по газу переговоры и переговоры по торговой позиции, потому что я говорил Жан-Клодом Юнкером, он был у меня. И он решительно настроен, он не хочет продолжать эту позицию. Я ему говорю, что у меня 20% товарооборота с Россией осталось и для меня это будет чувствительно. Вы меня на растяжку не ставьте и, если Вы будет так продолжать, а я политически не смогу выйти на какое-либо решение, поэтому я вынужден буду ввести его в действие. Поэтому давайте поработаем эффективно в оставшееся время, сейчас май, до конца года еще много времени, поэтому мы должны озадачить…

В.П: А, чего он не хочет? Я не понял.

П.П: Почему он хочет продолжать?

В.П: Нет, что он не хочет?

П.П: Не хочет продлевать односторонний режим, то что Баррозу нам продлил, – односторонний режим применения.

В.П: Точно! Они применяют, а вы – нет?

П.П: На следующий год на 17-й Еврокомиссия нам продлять не хочет.

В.П: А чего он боится? Несмотря на то, что они вам границы открыли, у вас объем не увеличился…

П.П: Я думаю, что там причина не экономическая. Так же, как и в наших переговорах – она не сильно экономическая. Вот и с той стороны – она тоже не экономическая. Поэтому он хочет показать сильную руку.

В.П: Нам просто надо делать то, о чем мы договаривались, ведь я не случайно сегодня сказал: «Вы должны помнить», когда Ангела сказала, что давайте пойдем по пути подписания дополнительных протоколов к вот этому соглашению, чтобы всех устроило и мы пошли на компромиссное решение. Сейчас насчет Еврокомиссии нам говорит, что мы никаких протоколов составлять не будем.

П.П: По крайне мере, я думаю, что у нас стоит 2 вопроса. Первое, это конкретная товарная группа, по которым провести переговоры. У нас это решение может принять совет ассоциации. Нам не нужно никаких протоколов. И второе, это предметно, незаполитизировано поговорить о стандартизации. Я сейчас не хочу углубляться, но, с моей точки зрения, эту группу надо запускать и не присылать туда третьесортных экспертов, а людей, которые принимают решения – пусть они продемонстрируют…

В.П: Правильно.

П.П: Как мне докладывали мои министры, что на последних двух встречах уровень был очень низкий и отрабатывали только для галочки. Давайте распишем эти поручения.

В.П: Сейчас встреча на министерском уровне то ли 5 то ли 6, буквально скоро.

П.П: Хорошо, я тогда дам своей стороны указания о том, чтобы мы эти дела продлили.

В.П: А по Миллеру – я скажу, чтобы они там встретились и поговорили. Но я хочу, чтобы Вы меня услышали, у нас только одно опасение. С учетом низкой цены на нефть, и если мы будем тупо применять вот это правило – минус 30%, мы уйдем ниже нижнего предела.

П.П: Так Вы себе запишите.

В.П: Но в любом случае, эта цена не будет больше для Украины, чем для соседних государств. Это имеется ввиду: Польша, Венгрия и другие.

П.П: У Польши и Венгрии – цены другие. Разница как минимум на сумму транзита, которая проходит…

В.П: Нет, нет, нет, это я имею ввиду с учетом транзита и так далее.

П.П: Я буду откровенен, для меня нужна…вот чем мы сейчас занимаемся? Восстановить общение и попытаться выстроить какую-то позицию, которая позволяла бы держать слово, потому у нас получается, что, наверное, и с моей стороны есть какие-то проблемы. Вот мы договариваемся, а потом на среднем уровне мешают реализации наших с Вами договоренностей.

В.П: То есть, Вам нужна определенность?

П.П: Мне нужна ясность. Скажите, что не будете подставлять.

В.П: Если ситуация будет развиваться так, я скажу Миллеру, чтобы они встретились и продумали все возможные варианты, так чтобы вариант был – просчитываемый.

П.П: То есть, моя позиция состояла в следующем. Я вызвал к себе Коболева – руководителя НАКа. Я ему говорю: «Смотри, я договорился с Президентом, это моя ответственность, я до этого не влезал, до этого вы с Премьером занимались. Выходи на Миллера, подписывай то, о чем мы с тобой договорились, продлевай его на Первый квартал и я тебе отвечаю – у меня договоренность, как по контракту, – нам продлят». Потом он приходит ко мне и говорит: «Не получается, меня Миллер за нос водит». Я сказал, что переговорю еще раз и уверен, что слово перед нами сдержат. Будет скидка – 100 или 30. Если нужно, чтобы она была не ниже какой-то цены, пусть объявит её. Не надо вообще сравнивать с соседями. Пусть привяжутся Белоруссия плюс или еще кому-то, но чтобы это был ясный вариант. Или пусть скажет, что с Третьего квартала поставлять не будем. Я тогда сейчас переключусь на реверс из Европы.

В.П: Всё мы будем поставлять. Я понимаю, Вы хотите больше определенности. Я попрошу Миллера, чтобы он об договорился. Чтобы было понятно, что и как будет при такой цене и при такой.

П.П: В рамках наших предварительных договоренностей, пусть посмотрит по стенограмме – мы с Вами обсуждали. Надо это как-то скорректировать, пусть скорректируют. Вы понимаете наше экономическое состояние.

В.П: Я понимаю.

П.П: Фамилию этого комбата мне занесли. Фамилия его – Кузьминых Олег Владимирович. Это «Киборг» с аэропорта. Он там готов.

В.П: Олег Владимирович?

П.П: Да, чтобы Виктору дать возможность его вытащить.

В.П: Хорошо, я посмотрю.

П.П: Следующая позиция, я хотел бы еще раз…Кстати, я очень благодарен за сегодняшнюю реакцию по миротворцам – это то, что я хотел услышать.

В.П: У меня не изменилась реакция по миротворцам.

П.П: Вы впервые назвали при Ангеле и при Франсуа это позитивным. Со своей стороны, я бы тоже хотел задекларировать, чтобы всё было понятно. Применения миротворцев, ни в коем случае не может означать замораживание конфликта или отделение территории. Это моя принципиальная позиция. Это означает, что мы просто даем возможность за полгода ли за год – успокоиться. Чтобы ни под Ленцова, ни от моих, ни от Суркова, ни от Ложкина не зависело сегодня стреляют или не стреляют. Вот договорились, жестко поставили, на год их ввели, провели какие-то позиции, которые сотрудничество дает возможности сблизиться, и занимаемся внятными процессами реинтеграции, которые будут выработаны. Без этого, всякие разведывательные позиции, что на сегодня значительная часть российской группировки сосредоточена в районе Горловки, что в районе этого готовятся удары. Это психологически очень дестабилизирует ситуацию. Тут уже не думаешь, как реинтегрировать и об экономическом развитии, а думаешь, как страну спасти. С учетом того, что я вроде бы человек не эмоциональный и не впечатлительный, даже мне не – просто. В этом заключается позиция по миротворцам, поэтому если мы пытаемся выстроить модель, которая будет основываться на том, что мы планируем – то, что говорим. Я думаю, что это будет в интересах обоих сторон. Тем более, я буду с Вами откровенен, у наших западных партнеров проект миротворцев большого энтузиазма не вызывает. Они считают, что это российская ловушка для меня.

В.П: Да, Вы мне говорили. Ну пускай Лавров с Климкиным это обсуждают.

П.П: Дайте ему соответствующее указание.

В.П: Он знает, я уже дал.

П.П: Он, когда я приехал в Берлин – это было предельно неконструктивно. Мы до миротворцев даже не дошли, откровенно говоря.

В.П: Я ему сегодня сказал об этом, он знает.

П.П: Ну отлично тогда. И последняя позиция. Я тоже готов посмотреть и подумать по каким-то перспективам экономическим, потому что там ситуация очень хреновая.

В.П: Я не понял, по каким таким?

П.П: По экономическим, потому что там ситуация правда тяжелая. И она переходит в необратимые вещи. Я думаю, что и экономику тоже можно будет посмотреть во время и рабочей группы, и во время встречи с Ивановым. И последнее, обычно это просто рекомендация. Для того, чтобы эффективно велись полноценные минские трехсторонние контактны группы, наши коллеги – Хайди, Кучма с Демченко и представитель России собирались и планировали повестку дня и планировали проекты предложений и прочего. Я считаю, было бы целесообразным, если будет желание или как говорят по-украински «Якщо буде Ваша ласка», может быть приедет этот представитель этой трехсторонней контактной группы в Киев, они бы встретились с Хайди в Миссии ОБСЕ.

В.П: Наш представитель?

П.П: Да.

В.П: Почему бы и нет? Я скажу сейчас об этом Лаврову. Я не понимаю, почему он отказывается.

П.П: Наши просто его пока не знают, никакой диалог не установлен. Поэтому пусть приедут, познакомятся, проработают сценарий Минска, потому что я считаю, что мы с Минска с пустыми руками выходить не должны. Желательно, чтобы там уже были конкретные позиции, которые приведут к эффективному результату. Где-то вот так вот. Еще раз благодарен Вам. С наступающим, даже не знаю, раньше называлось Международным днем солидарности трудящихся, поэтому я не знаю, в России изменили это название или старое оставили?

В.П: Да хрен его знает.

П.П: Ясно. Мы с Вами люди трудящиеся, может к солидарности и придём.

В.П: Официально он называется у нас – Праздник весны и труда.

П.П: Вот так вот? Романтично.

В.П: Буду вручать медали «Героев труда», мы их восстановили.

П.П: Любопытно. Я буду завтра вручать ветеранам «70-летие Победы».

В.П: Завтра?

П.П: Мы соберёмся, чтобы они успели доехать до регионов. Завтра будет первая партия.

В.П: Как у вас внутри? Справляетесь со всем?

П.П: Справляюсь. Чем дальше – тем легче. Уже выстраивается какая-то вертикаль, потому что, когда я пришел – было не просто. Но политическую стабилизацию в условиях экономических проблем, мягко говоря, выстраивать совсем не просто. Но длинной очереди желающих на должность Президента Украины не наблюдается.

В.П:: Зря Вы так думаете. Украина – это красивая и интересная страна.

П.П: Так я горжусь тем, что у меня рейтинг поддержки и доверия не падает.

В.П: Это самое важное, чтобы люди доверяли.

П.П: Жму руку. Спасибо.

В.П: Обнимаю. Всего доброго.

Naspravdi.Today

Володимир Бойко Журналіст